09:22 

Фик для victor.

Название: For the State of Incandescence Just Imagine What is Real [/b]
Автор: Raven ( Malfoypatriarch at aol.com )
Переводчик: Blaze
Пейринг: Lucius/Draco
Рейтинг: NC-17
Жанр: я бы назвала PWP приправленное ангстом
Предупреждение: Incest
Статус перевода: пиратский ))
Саммари: Люциус выбрал свой метод избавиться от неправильных чувств к сыну
Author’s Notes: Definitely dedicated to Lorielen. I think I borrowed your Draco a bit.

От переводчика: Фик переведен для victor, пожелавшего Люциус/Драко, ангст, не насилие, не флафф.
Я постаралась по максимуму подобрать текст.

От устроителей феста: Этот фик переведен ColdBlaze вместо невыполнившего задание участника - То еще (Сокровище). Блейз, огромное спасибо за помощь!

*****

For the State of Incandescence Just Imagine What is Real


Кровать скрипела. Придется купить Драко новую – покрепче.

Из-за закрытых дверей вдруг раздался тихий вздох, а затем – резкий стон. Люциус ждал этого момента. Не открывая дверей, он знал, что происходит за ними – он сам все это начал.

Сидя здесь, снаружи, Люциус заставлял себя вслушиваться в то, что происходит за дверями спальни Драко – только так он сможет избавиться от своей проклятой одержимости. Каждый звук причиняет адскую боль, словно укол прямо в сердце, но он надеется, что от них его любовь постепенно умрет.

Не любовь отца к сыну, конечно, а то чувство, что охватывает влюбленного при мыслях об объекте желания. Для Люциуса Драко был благословением и проклятьем. Когда он только родился, Люциус был неимоверно рад: все что было ему нужно – это здоровый наследник. Когда Драко был ребенком, Люциус страстно учил сына всему, что знал сам: от заклятий и Квиддича до основ стратегии. Он учил мальчика пользоваться головой и палочкой, но не сердцем. Только это было нужно Люциусу в то время – способ отвлечься от кровавой резни, которую Темный Лорд устроил из его жизни. Драко, такой родной и послушный, стал его опорным камнем в жизни. Люциус обожал его преклонение, любил то, с каким восхищением мальчик смотрел на него.

Но когда Драко исполнилось 17, все стало рушиться.

Однажды вечером, Люциус застал его растянувшимся на постели. Дверь в комнату сына не была заперта, а Люциус как раз хотел обсудить с Драко его будущее. О, если бы только он мог вернуться в тот день, не зайти в спальню и не застать сына в такой позе. Теперь он ничего не мог поделать с образами, мгновенно захлестнувшими его при воспоминании о том вечере. Драко, раскинувшийся на кровати с поднятым пологом, его бледная кожа, как он напрягался, ласкал рукой твердеющий член.

Уничтожило Люциуса не зрелище - мастурбация была вполне естественным занятием, - а огонек глубинной страсти, зажегшийся в глазах Драко при виде шокированного отца. Ни в каком смысле он не был нормальным. Как и тихое "отец", слетевшее с мягких, слишком, слишком красных губ Драко.

В тот миг ему оставалось лишь два варианта: сбежать из комнаты, сбежать и никогда не говорить с Драко о произошедшем, никогда не спрашивать сына о его пристрастиях и желаниях. Почему он не выбрал этот вариант?

Вид Драко заставил его шагнуть вперед, прикоснуться чуткими пальцами к идеальной коже сына. Драко всегда умел соблазнять. Мальчик вырос под его чутким руководством, и юноша, растянувшийся перед ним в тот вечер, перенял слишком много от него самого. В том числе и то, как добиваться желаемого, как соблазнять. Лишь много позже он вспомнил о незапертой двери, а ведь Драко редко забывал о мелочах, так же как сам Люциус.

Но в тот миг все разумные мысли выскользнули из головы Люциуса, улетучиваясь под изнуряющим желанием коснуться сына. Он знал, что так прикасаться – неправильно, он знал и о последствиях. Люциус не был аморальным человеком. Но все его доводы тут же разбивались о жадный взгляд Драко, снова и снова с неприкрытым желанием шептавшего его имя. Он словно воплощал страсть, изогнувшись, позволяя Люциусу подхватить его, поддержать, чтобы сам он мог продолжать ласкать свой прекрасный член.

Люциус нагнулся к нему, касаясь губ сына прежде кончиком языка, а затем и губами, жадно целуя. В этом поцелуе Люциус был напряжен, хотя Драко и был покорен

Люциус склонился к нему, кончик языка, показавшись, скользнул по губам сына, касаясь их первым, и лишь потом подключились губы, обхватывая рот сына, вбирая его в себя. В этом поцелуе, когда Люциус был напряжен, Драко привносил спокойную покорность: стараясь впустить отца глубже, лаская его язык, пытаясь проникнуть в его рот. Тогда Люциус отстранился первым, задыхаясь, он пытался сохранить разум пред беснующимся морем желания и гормонов. Это же его сын, ради Салазара! Плод чувств и действий, пугающе схожих с теми, что он жаждал от этого мальчика сейчас. Это было так… немыслимо и в то же время – захватывающе. Никогда прежде Люциус не испытывал такую потребность в чем-то: он всегда брал желанное сам, или не брал – когда не хотел. И никогда прежде мораль не стояла на пути его желания.

Однако Драко хотел его. Так пугающе явно, открыто, что решимость Люциуса таяла с каждой секундой. Все что Драко хотел – Люциус давал ему, снова и снова, пока мог давать. И сейчас, когда Люциус остановился, глаза Драко кричали, что он хочет больше, и Люциус видел это. А потому – склонился вновь, целуя сына, смакуя его вкус на губах, скользя языком по его зубам, задерживаясь на острых клыках – таких же, как у него. Когда поцелуй прервался, Люциус задыхался, а Драко – тяжело дышал, но это Люциус продолжил, проведя языком по скуле Драко, пробуя на вкус его кожу и аромат предвкушения.

Драко же тогда был занят тем, что стаскивал с отца одежду: ловкими пальцами он расстегнул пряжки и стянул с него мантию, мгновенно превратившуюся из роскошного одеяния в горку позабытой на полу ткани. Люциус же, поглощенный собственными желаниями, словно не замечал его манипуляций. Драко был готов полностью отдаться во власть отца, но все же это Люциус отдавался во власть его желания, забывая себя ради сына. Ради Драко он пошел на это, и ради утоления своей жажды. И он явно получил удовольствие, выполняя задуманное.
Губы Люциуса оказались на шее Драко, скользя, они оставляли по пути следования красные отметины там, где он целовал или прикусывал кожу – такую же нежную, как у него самого, на ней тут же появлялись следы. Его ладони прошлись по груди Драко, вниз по выступающим ребрам, к плоскому животу и вновь вверх, к напрягшимся соскам. Он поиграл с ними, сжимая, щекоча, от чего Драко легко засмеялся, но тут же, застонал, когда его эрекция настоятельно потребовала внимания. Грудь мальчишки была его слабым местом. Опять же, как и Люциуса.

Но тогда Люциус не позволил Драко узнать этого. Он делал все ради удовольствия Драко, а не для себя, только для Драко – он сам так решил, он убедил себя в этом, цепляясь в безумии лишь за эту веру.

Под его прикосновениями Драко был идеален: он стонал и извивался, продолжая лихорадочно шептать имя Люциуса, а тот устраивался между его ног. Когда же, наконец, его губы обхватили пока только головку члена, мальчик ахнул, запрокидывая голову. Наверное, он был удивлен, что отец так умело ласкал его языком, слишком умело для человека, кажущегося слишком высокомерным для подобных навыков. Это завело Драко сильнее, чем должно было бы: ведь он, наверняка, надеялся, что будет у отца первым, но, даже усомнившись, он наслаждался тем, что отец подчинился его желанию, уступил без споров и протестов.

И все же, он опять желал большего. Это было в природе Малфоев – всегда желать большего, но ни за что в жизни Драко не высказал своего желания вслух. Вместо этого, он шевельнул бедрами, подаваясь вперед, стараясь проникнуть как можно глубже в горячий рот отца, дальше, до самого горла. Люциус с легкостью понял желание Драко, но и не подумал утолить его, обхватив губами всего лишь головку, лаская ее языком. Он отказал ему тогда, но только ради того, чтобы Драко получил больше – после. Он не хотел, чтобы его прекрасный мальчик кончил слишком быстро. Драко сам захотел Люциуса, поэтому ему пришлось тогда смириться со всем, что смог предложить ему отец, и не важно, как сильно было его желание.

Люциус отстранился, лишь на краткий миг выпуская член Драко изо рта, чтобы снять брюки и рубашку, но застывшему на грани Драко показалось, что прошла целая вечность. Люциус мягко отвел его руки, потянувшиеся завершить начатое отцом, давая понять, что касаться себя Драко больше не позволялось. Призвав необходимый ингредиент – любрикант, – Люциус тщательно и неторопливо смазал пальцы. Если уж он ввязался в это, то должен был сделать все правильно, чтобы доставить сыну максимально возможное удовольствие при минимальной неизбежной боли.

Драко всхлипнул, почувствовав заполненность, пусть и такую незначительную, и взмолился о большем – нет, не словами, – насадившись на пальцы Люциуса. Цепляясь за последние ниточки разумности, он поспешно схватил одну из подушек и протянул отцу, и Люциус, не теряя драгоценного времени, подложил ее под талию сына, устраивая того удобнее, а затем ввел второй палец, тщательно смазывая мальчика.

Драко тогда с силой сжал челюсти – так его желание лишь усилилось, а и так он едва сдерживался, чтобы не закричать, умоляя отца взять его. Он весь покрылся потом, но все чувства перекрыла волна поднимавшегося удовольствия. Когда Люциус ввел третий палец, Драко перестал сдерживаться – он не так хорошо мог контролировать себя, как отец, и потому – раздвинул ноги, недвусмысленно выражая свое желание.

Должно быть, когда пальцы Люциуса выскользнули, Драко остро почувствовал пустоту. Конечно, он знал что за этим последует, но, наверное, боялся, что Люциус в последний момент передумает и оставит его в таком состоянии, а следовало бы знать отца лучше.

Люциус единым движением вошел в него, и Драко вскрикнут от боли и счастья, наконец, дождавшись. Выгнувшись, он уперся на локти, чтобы не упасть на спину, и запрокинул голову – мягкие светлые волосы коснулись подушки, когда Люциус выскользнул из него, только чтобы вновь ворваться в тело сына, непривычно грубо толкая его вперед.

Драко тогда доверился Люциусу, позволяя ему выбрать угол и ритм движений, позволяя взять сына так, чтобы тот молил о продолжении даже когда все завершится. Люциус редко разочаровывал ожидания других людей, но даже его сыну не дано было знать, что от его ласк он сможет докричаться до небес, или что будет выкрикивать такие странные в его устах слова, как "люблю" или "папочка", или "возьми меня" - подобные непристойности редко соскальзывали с губ Драко. Люциус же молчал, и только то, с какой готовностью он все глубже и резче входил в тело сына, могло поведать о его желании. Драко легко подхватил заданный ритм, двигаясь в такт движениям отца – именно этого он тогда и хотел. Не просто секса, а, скорее, единения с отцом, возможности снова почувствовать его совершенство.

Люциус же тогда желал от Драко много большего. Он желал себя, и он мог услышать собственный стоны, смешавшиеся со стонами Драко, когда он взял мальчика. Он желал своего совершенного сына, как зеркало отражавшего его самого. Он желал подарить удовольствие сыну, и только Драко мог поделиться им с ним. Он взял Драко со всей страстью, подхватив легкое тело в объятья, притянул к себе так, чтобы они могли слиться в жарком поцелуе, завершая свое единение.

В какой-то миг зубы Драко оказались на шее Люциуса, и он укусил его, сильно, не прокусывая кожу, но оставляя на ней красный след, почти такой же, как тот, Люциус оставил на его сына. В ответ на Люциуса скользнул рукой вниз, крепко обхватив напряженный член Драко, и стал сжимать его при каждом толчке.

Драко вскрикнул снова, напряженно вцепившись в спину отца, с силой впиваясь ногтями в кожу, оставляя красный полосы. Боль была, конечно, но жар желания растворил в себе ее львиную долю. Тогда, с каждым толчком, с каждым движением руки Люциуса, они все больше и больше терялись в собственных ощущениях и друг в друге. Драко, жаждущий почувствовать больше отца в себе, и Люциус, жаждущий больше сладких стонов Драко, его радостных возгласов.

Лишь много позже Люциус почувствовал, как дернулся в его объятиях Драко, выплескиваясь в его ладонь, покрывая их обоих липкой влагой, тогда его тугие мышцы сжались вокруг напряженного члена Люциуса, смывая все иные ощущения. Когда его семя выплеснулось, наконец, в Драко, он прижал к себе сына, вздыхая коротко и резко.

И тогда, прежде чем утонуть в манящей мягкости постели, губы Драко еще раз коснулись его губ в поцелуе.

Спустя несколько дней, все и стало рушиться: его стало одолевать чувство вины за то, что он сотворил с сыном. Он вдруг понял, что Драко никогда не сможет принадлежать ему подобным образом. Удовольствие Драко, оправдавшее его в тот вечер, ушло на второй план – вновь обретя возможность мыслить здраво, Люциус понял, что больше всего его заботило будущее сына. А как мог сын строить будущее с отцом, место которого – в прошлом?

После той ночи, Драко несчетное число раз пытался добиться близости с ним, и Люциусу стоило многих сил не поддаться, оставаясь верным своему решению избегать Драко. Но потом пришел ужас осознания: он боялся совсем потерять сына. И тогда он выбрал другой метод.

И вот он сидел здесь, за дверями спальни Драко, вслушиваясь в то, как его сын, его наследник соблазняет другого. Он сам выбрал лучшего кандидата: талантливого, молодого, понимающего учителя, давно занимавшегося с Драко. Тот всегда неровно дышал к мальчику, и это всегда не нравилось Люциусу. Теперь это было на руку. Он лишь молился, чтобы боль, пронзающая его сейчас при звуках, доносящихся из спальни Драко, прошла скорее, и унесла бы с собой неподобающие чувства, его неправильную любовь к сыну.

Он ведь не мог обречь сына на жизнь в кошмаре, не дававшем покоя ему самому. Он не позволит Драко мечтать о себе. Таково его собственное наказание, за проклятые мысли и предательство тела, за мечты о теплом, мягком Драко, так похожем на него самого.

Он говорил себе, сидя здесь в тишине, что для Драко будет лучше быть с кем-то другим, что так будет лучше для них обоих.

Единственное, что Люциус не слышал, так это тихий шепот Драко, то, как он повторял вновь и вновь имя отца, когда чужой, совершенно посторонний человек входил в тело сына.



Комментарии
2005-07-07 в 20:26 

Revolution will continiue after pub
Мои комплементы переводчику за это чудо.
Подобное "самопожертвование" Люциуса ради сына (даже если сыну это тристо ле не нужно) полностью вписывается в мое представление о Люциусе Малфое.

2005-07-09 в 14:32 

Почему?! Почему этот фик не участвовал в конкурсе?! Это такая прелесть! Так чувственно, что мурашки по коже. Уважаемый переводчик, спасибо за эту волшебную прелетсь.

URL
2005-07-09 в 14:40 

Helga
Бета - это покойник наоборот. О ней или плохо, или не говорят (с) инсайд WTF
Гость - он не участвовал, потому что переведен замечательной Blaze вместо участника, пожелавшего участвовать в конкурсе, а потом бесследно сгинувшего в пучине Интернета и оставившего своего заказчика без подарка.
:fury:

2005-08-08 в 00:03 

hääyöaie -- планы на брачную ночь
бооооже!!!!! и эта красота для меня????????

спасибо огроменное!
мой нижайший поклон переводчику!
целую ваши руки, синьора)))

2005-08-18 в 17:24 

I have amaaaazing powers... (c)
victor
мур :) всегда пожалуйста, не могла пройти мимо :kiss:

2005-12-07 в 02:18 

Мелочных дел мастер (с)
Господи... Прекрасная работа... Это... восхитительно. Клянусь, это лучшее, что я читал за последнее время!

2005-12-07 в 03:54 

I have amaaaazing powers... (c)
Satangel спасибо

     

BottomMalfoyFest

главная